Меню
12+

«Знамя труда». Общественно-политическая газета Каратузского района

27.10.2017 08:40 Пятница
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 43 от 27.10.2017 г.

Под колесом репрессий

Автор: Татьяна Меньшикова
корреспондент

Судьба Поволжских немцев трагична, наполнена болью и лишениями. Колесо репрессий не пощадило даже маленьких детей. Им наравне со взрослыми приходилось переживать тяготы долгого переселения, положение изгоев на новом месте жительства, голод и холод. По велению властей, по подозрению в неблагонадежности многие семьи поволжских немцев были сосланы далеко в Сибирь. Под это жестокое колесо репрессий попала и семья Адольф: дети и родители, жившие в с. Варенбург Куккусского района Саратовской области.

Младшей из дочерей Эмалии осенью 1941 года еще не исполнилось и шести лет. Ее память прочно заблокировала воспоминания о тех страшных событиях в жизни их семьи.

Из рассказов родных и знакомых Эмалия Августовна Гатилова знает, что выселяли немцев спонтанно, не дав толком собраться. Брошенная скотина ревела в загонах, взрослые плакали, а дети радовались, что поплывут на пароходе по реке.

Везли сначала на баржах по Волге, затем в товарных вагонах через всю страну в Сибирь. Вывозили всех: от новорожденных малышей до глубоких старцев. Скольких из них не довезли, не считал никто. Мертвых снимали на станциях, а составы шли дальше…

– Младшая Фрида родилась в дороге, – рассказывает Эмалия Августовна. – На чем приехали в Каратузский район, не помню. Завезли нас, шесть немецких семей, в глухую тайгу, в деревню Александровку, что была за Курятами. Поселили в каком­то бараке. Там спальные места из досок сколочены, застланы соломой. А в этих топчанах вшей, клопов – буквально съедали они нас. Мама вскоре умерла, наверное, после родов осложнения. Папу, старшую сестру Ирму (18 лет) и брата Александра (17 лет) забрали в трудармию. Самым старшим из нас остался Андрей, ему в ту пору лет 13­14 было. В Александровке жили в основном хохлы, добрые люди. Несмотря на то что мы считались врагами, местные жители жалели нас, подкармливали – кто картошки даст, кто тыквы. Как мы выжили в те страшные годы, я не знаю. Вспоминать все это очень тяжело. За что, почему, до сих пор мучают эти вопросы. Чтобы выжить, рано по­шли работать. Старшие на быках хлеб молотили, мы овец пасли, коров. Брались за любое дело, лишь бы за него кусок хлеба дали или картофелину.

День Победы запомнился ревом и криком баб и детей по всей деревне. И горе, и радость были в этих голосах.

Когда из трудармии вернулись отец и сестра Ирма, Э.А. Гатилова не помнит.

В дословном переводе «трудармия» означает «рабочая армия». В действительности, по словам очевидцев, это были лагеря для принудительных работ, окруженные высоким колючим забором с вооруженной охраной. Условия, в которых жили и работали трудармейцы, по жестокости не уступали образу жизни в колонии преступников. По пути на работу их сопровождал солдатский конвой, имевший приказ стрелять при малейшем подозрении. В самом лагере царил произвол начальства. Слово «фриц» в значении «враг» или «фашист» было в обиходе не только у малообразованных подчиненных, но и у руководящего персонала на рабочем месте. В нищете, унижении, тесноте лагерей огромное число трудармейцев умерло от голода и отчаяния, холода и непосильной работы. Так случилось и с Александром Адольфом, которого попросту забили кнутами.

– Папа у нас был образованным, в Варенбурге работал ветеринарным врачом – животных лечил, – продолжает Э.А. Гатилова. – Поэтому и в труд­армии его сначала назначили старшим в бригаде, а затем поваром. Он, зная, что голодные пацаны (а как еще назвать 16­17 летних мальчишек) кормятся на свалке отходами, специально крадучи вниз ведра с помоями клал остатки еды погуще. По­другому накормить сына он не мог. И все же Саша не выжил в тех условиях. Сколько они там пережили, что с ума можно сойти.

Лагеря трудармейцев были упразднены лишь спустя годы после окончания войны. Вскоре отменили и комендатуру, куда высланные немцы ходили каждую неделю отмечаться. Семья Адольф из Александровки переехала в Качульку, а потом в Каратузское. Старшая Ирма пошла работать, а Эмалия и Эдик (1938 года рождения) стали учиться в школе. После окончания семи классов Эмалия устроилась работать в узел связи, проверяла показания счетчиков электроэнергии. Потом уехала на станцию Капчелы, вышла замуж, родила сына. Семейная жизнь не сложилась, а когда младший брат Эдик вернулся из армии, то забрал сестру вместе с племянником в Каратузское.

Сменив несколько профессий, Эмалия Августовна выучилась на фотографа и больше 10 лет работала в фотографической студии: фотографировала жителей района, проявляла пленки, делала снимки, в основном, конечно, на документы. Одна вырастила и выучила сына. У Эмалии Августовны трое правнуков. Сын и внучка часто заходят к ней, вот в начале октября, в ее день рождения, собирались все вместе.

Вся семья Адольф признана пострадавшей от репрессий и реабилитирована.

Наша беседа сильно взволновала Эмалию Августовну, воспоминания тех лет тяжело даются, тем более что многих родных уже нет в живых. Прошло столько лет, а раны депортации так и не зарубцевались.

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.

27