Меню
12+

«Знамя труда». Общественно-политическая газета Каратузского района

06.11.2020 10:34 Пятница
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 45 от 06.11.2020 г.

Первая женщина-редактор

Автор: Татьяна КОНСТАНТИНОВА

История нашего издания, как и всей страны, была непростой. Первые годы – с 1930-го по 1937-й – ее редакторы менялись практически ежегодно. Одних отправляли на повышение, других – за решетку.

Когда осенью 37-го арестовали седьмого по счету редактора, Петра Семеновича Гаврина, вместо него назначили женщину – Е.И. Чулошникову. Из Енисейского энциклопедического словаря известно, что она родилась в самом начале прошлого века. В 1933 году была командирована Ленинградским педагогическим институтом в Красноярск для работы преподавателем в отделении народов Севера пединститута, поскольку владела тунгусским языком. Второе ее образование – коммунистический институт. Это и определило всю ее трудовую биографию и в какой-то степени судьбу.

В 1934-35 гг. ее имя часто мелькало в краевой газете «Красноярский рабочий». К тому времени она уже была парторгом пединститута и в этом качестве то анализировала неблагополучную обстановку, сложившуюся в руководстве вуза, то подписывала обращение ко всем учебным заведениям края в связи с предстоящим съездом Советов, то ратовала за бытовые удобства студентов. Затем ее направили в Каратузский район заведующей отделом пропаганды и агитации райкома партии.

В тот период секретарем районного комитета ВКП (б) был А.П. Фомичев. В преклонном возрасте он взялся за мемуары. Чрезвычайно интересно в них читать главу, посвященную нашему Каратузскому району, где упоминается много знакомых имен. Судя по всему, к Чулошниковой автор относился с большим уважением: из его воспоминаний возникает образ неравнодушного партийного работника, впоследствии умного и человечного руководителя районной газеты. Он посвятил ей немало страниц. Мелькнул даже словесный портрет не только Екатерины Ивановны, но и ее сестры Татьяны Ивановны, которая тоже трудилась в Каратузе – помощником секретаря райкома.

Как пишет Адам Петрович, сестры были бессемейными. Обе умные, работоспособные, но с характером. Поэтому жили каждая сама по себе.

Дальше цитата из мемуаров Фомичева:

«Сестры, не имевшие своих детей, очень любили ребятишек. Их родной брат жил и работал в Ленинграде. У брата рос сынишка Вовка, к которому тети питали безграничную любовь. Племянник был для них дороже всего на свете. (…) Когда начались репрессии против кадров, письма из Ленинграда перестали приходить. Не зная, что случилось с братом, они боялись писать сами: а вдруг он арестован?»

Автор мемуаров вспоминает, что Екатерина Ивановна очень болезненно воспринимала необходимость помещать в газете сообщения о процессах, материалы о «врагах народа». А они в те годы шли в газету нескончаемым потоком.

«Бывало, придет она ко мне в кабинет, – пишет дальше Фомичев, – расплачется, положит на стол печать редакции и заявит: «Не буду работать редактором, сил моих больше нет». Тогда я начинаю с ней разговор на отвлеченные темы, доведу до смеха. Нервишки у нее успокоятся. Она возьмет со стола печать, положит в карман и скажет: «Извините, Адам Петрович, я пошла, а то там, в редакции, меня ждут».

В 1939 году Чулошникову отозвали в Красноярск, оставив на редакторском посту ее способного заместителя – И.К. Куданенко. Иван Кононович возглавлял редакцию в самые тяжелые военные и первые послевоенные годы. Он прожил долгую жизнь. В 80-х часто приходил к нам в редакцию газеты, которая уже была переименована в «Знамя труда», и нередко рассказывал о том, как они прежде трудились, какой у них был коллектив. О своей предшественнице Иван Кононович отзывался как о хорошем человеке и грамотном специалисте. Она щедро делилась с сотрудниками своими обширными теоретическими знаниями и богатым опытом работы.

А из книги Юрия Чернышева о каратузском поэте Каратаеве мы узнаем, что Екатерина Ивановна была способна поделиться не только опытом работы, но и собственным жильем. Эта документальная повесть добавила моей сегодняшней героине живых красок и глубоких штрихов.

Можно себе представить занятость руководителя, выпускающего газету в те времена, когда за газетную ошибку редактор мог ответить не только должностью, но и свободой. А иногда жизнью. Но вот она услышала, что в Каратузе появился молодой человек, страдающий от безысходности, – ему больше никогда не встать на ноги из-за перелома позвоночника. Узнала, что больной в тяжелой депрессии. И пришла к ним домой.

Сестра поэта, Ниса Григорьевна Каратаева, рассказывала об этом автору книги «Победи себя»:

«Как-то вечером зашла к нам женщина. Невысоконькая такая, остриженная под мальчика, глаза большие черные, как два уголька, горят. «Здравствуйте. Я, – говорит, – редактор районной газеты, Екатерина Ивановна Чулошникова». А сама глазами по всей квартире. Увидела Гришу и прямо к нему. У него в руках книжка была «Всадник без головы», как мне помнится. «Это интересно, – говорит. – А хотите, я вам Горького принесу? Читали его? Нет? Ну, так обязательно принесу!». И принесла. А когда они подружились, она снабжала его многими другими хорошими книгами. Даже Островского «Как закалялась сталь» еще в журнальном варианте добыла.

Впервые придя к Каратаевым, она молниеносно оценила бытовую ситуацию: в семье четверо взрослых, один из которых лежачий больной, а ютятся в крошечной хибарке. Оставить все как есть она уже не могла. Еще одна цитата из книги Чернышева:

«Однажды прибегает Екатерина Ивановна и прямо с порога кричит: «Даю вам два часа на сборы, чтоб все уложено было. Переезжать будем». Оказывается, решила она свою квартиру нам отдать. «Я, – говорит, – одна. Куда мне такие хоромы?». Мы не соглашаемся. Куда там, она и слушать не хочет, организовала ребят из редакции, подогнала лошадь – и делу конец».

Всем жителям Каратуза наверняка прекрасно известна эта вековая крепкая постройка – напротив районной библиотеки, на углу Ярова и Тельмана. Такие же, с овальными окнами, стоят почти на всех пересечениях прямых, как стрела, главных каратузских улиц, образуя своеобразный становой хребет нашего старинного казачьего села.

Именно в нем, разделенном после революции на две половины, и дали квартиру Чулошниковой как ответственному работнику. А она отдала его семье больного человека. Эту деталь помнит ветеран педагогического труда Л.П. Миляева, которая девчонкой-школьницей до 1946 года носила к ним молоко. Каратаевы прожили в редакторской квартире всю войну, а после переехали в дом, куда вышла замуж сестра поэта.

Сама Чулошникова в бытовом плане довольствовалась малым. Зато со всей партийной страстностью взялась опекать Григория. Чтобы вывести его из депрессии, стремилась втянуть в учебу, придумывала одно занятие за другим, просила писать в районную газету отклики на важные государственные события. Объясняла, почему его фразы такие неуклюжие и как их сделать более читабельными. Чтобы лежачему человеку было удобнее писать, придумала специальную дощечку. Она даже умела тушить нервные срывы этого человека, которого тяготила всеобщая забота, подчеркивающая его беспомощность. Екатерина Ивановна не жалела. Она находила нужные слова. Иногда жесткие. Приводила в пример Николая Островского, о котором до нее он никогда не слышал. Все вместе это очень помогало ему справиться с собой.

А еще она каким-то шестым чувством уловила в своем подопечном поэтические способности и для занятий литературой и поэтическим мастерством привела к нему местного учителя-словесника Ивана Мартьяновича Реброва, который хорошо разбирался в поэзии. И каратаевские стихи мало-помалу стали появляться сначала в районной газете, позже в краевой, а потом и в литературных журналах.

Без всякой натяжки можно сказать, что именно она сделала Каратаева таким, каким мы все его знаем – нашим сибирским Островским, мужественным человеком, самобытным поэтом, стихи которого попадают прямо в душу и сердце читателя. Эта неординарная женщина вообще много значила в духовном развитии Григория. Вошла в его жизнь как путеводитель, как факел, освещающий дорогу. И Каратаев невольно стал сверять с ней все свои мысли. Они оставались друзьями даже после того, как Екатерина Ивановна уехала в Красноярск.

Ее новое назначение – председатель краевого радиокомитета. А в придачу поручили выполнять обязанности редактора политического радиовещания. Год работы на два фронта вымотал ее силы, она написала письмо во Всесоюзный комитет по радиофикации и радиовещанию с настоятельной просьбой найти, наконец, нового председателя краевого радиокомитета, так как для нее это слишком большая нагрузка. Просьбу удовлетворили, но ненадолго. В начале войны вернули на прежнее место. Такая многозначительная деталь указывает на ее высокий профессионализм. Уровень радиопередач в военное время значил слишком много.

В 1943 году руководителем краевого радиокомитета назначили другого человека. Пока остается неизвестным, куда была направлена (и направлена ли?) Чулошникова. В краткой истории краевого радио обнаружились сведения, что за предвоенный и военный период в радиокомитете сменилось девять (!) председателей. И далее как вывод: «Не все из них смогли миновать жернова репрессий». Имена не назывались.

Не удалось выяснить, где и кем работала она в первые годы после радиокомитета, но из сохранившихся поздравительных телеграмм от семьи Каратаевых можно сделать вывод, что после войны она какое-то время еще находилась в Красноярске и продолжала партийную деятельность – возглавляла парткабинет паровозостроительного завода, позднее ставшего знаменитым Сибтяжмашем.

Дальнейший ее след удалось обнаружить в Новоселове. Специалисты архивного отдела администрации и управления образования Новоселовского района помогли отыскать приказ районо, свидетельствующий, что 6 октября 1949 года Чулошникова Е.И. принята учителем истории в Новоселовскую среднюю школу. До 1960 года она точно жила в этом районе, так как в местной газете «Новоселовский колхозник» то и дело появлялись заметки с упоминанием ее имени. В 1956 году в редакционной корреспонденции о пионерском лагере она названа старейшим преподавателем района. В Новоселово ей продолжала приходить корреспонденция от Каратаевых. А от нее в Каратуз 30 июня 1960 года ушла телеграмма: «Горячо сочувствую вашей тяжелой потере смерти Гриши=Чулошникова».

Такой горестной получилась последняя информационная ниточка, связывающая первую женщину-редактора каратузской районной газеты с ее коллегами много лет спустя.

Помощь в подготовке материала оказали Р.А. Кравченко, Л.И. Алавердян, О.В. Алехина и специалисты Новоселовской районной администрации.

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.

27