Меню
12+

«Знамя труда». Общественно-политическая газета Каратузского района

06.03.2020 16:37 Пятница
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 10 от 06.03.2020 г.

Спасти вопреки всему

Автор: Елена Крюкова
корреспондент

– О время… Все так изменилось… Кажется, вот только родное село переживало войну, стояло, наполненное грустью, в ожидании счастливой весточки. Мне не помнится ни День Победы, ни всеобщая радость. Как-то стерлось из памяти раннее военное сиротское детство.

Отец погиб на реке когда мне только три месяца было. А вот себя десятилетнюю помню, уже в наемные работницы ходила – кому огород прополоть, кому воды натаскать. В 12 – штатная нянька в колхозных яслях. И все вокруг так бедно, голодно…

Детство мое

В школу пошла вовремя, в семь лет, – вспоминает Мария Лазаревна Демьянова. – Маме выписали тогда три метра коричневого материала, сшили форменное платьице и косынку. Но кроме этого наряда ничего не было. Благо школа в две смены работала. Утром брат уходил на занятия, а я у окна ждала, он с уроков бегом домой, я уже наготове, шубейку снимает – я надеваю, и на занятия. Так и росли в одной одежке на всех, разбитых ботиночках да латаных-перелатаных валенках по зиме. Первый кусочек настоящего хлеба попробовала в 1953 году – пшеничный, душистый, он казался волшебно-вкусным.

Все каникулы ребятня на покосах. На разных работах. Мне, маленькой поварихе тракторной бригады в 30 человек, было только 15. Жила в вагончике на стане. Котлы огромные, а справлялась, трактористы от добавок не отказывались. Да разве рассказать все о том, послевоенном детстве? И ведь счастливы были. Учились хорошо. Я гуманитарные науки любила, мечтала стать учителем русского языка. Вот только в 10 классе все наши 11 девочек решили поступать в Абаканский медицинский техникум. Куда все, туда и я. Документы сдали, экзамены. Зачислены в студенты были только две из нас.

Деревенская привычка жить экономно очень помогла Марии в городе. Редкие передачи от мамы: та с водителями отправляла оказии – овощи да яйца – чем богаты были дома, тем и делилась. На все остальные расходы – стипендия. В первый год она была 150 рублей. 50 из них Мария отдавала за квартиру. Остальное – на все ее желания. И ведь умудрялась копить. К весне уже щеголяла в новых ботиках, платьице и – роскошь – пальтишке из комиссионки. Всегда спешила: на лекции, на спортивные секции, общественные работы, собрания, концерты. Везде успевала. И вот красный диплом в сумочке, и выпускница старательно отбивается от распределения в Курагинский район, а потом здесь, в Каратузе требует отправить ее домой – в Качульку. Настойчивость победила. И однажды в 1959 году дверь в качульскую участковую больницу открыла тоненькая красавица-фельдшер – Мария Чернышова.

Первые шаги

– Мне тогда повезло. Встретила врач Анастасия Григорьевна Колпакова, настоящий учитель. Она определила мне больных в стационаре, которых я вела лично, отправила на самостоятельный амбулаторный прием. Сразу же погрузила в профессию с головой. Конечно, контролировала, но делала это очень ненавязчиво. Качульская больница тогда обслуживала Нижнюю Полуденовку, Хайбалык, Новую Копь, Уджей, Мельничий выселок. В распоряжении – телега и лошадь да нехитрый набор инструментов и медикаментов. С тем и начинала. Неуверенность прошла скоро, полюбила работу всей душой.

К тому же я – активистка-комсомолка. И именно это и поменяло жизнь. Однажды поехали на комсомольский слет в райцентр. Много говорили там, но был один призыв: помочь отстающим колхозам. Выслушали, усмехнулись и пошли с подругами на квартиру. Тогда рейсовых автобусов не было, поездка в Каратуз одним днем не обходилась. Вечером сидели, разговаривали. И к утру втроем приняли решение отправиться по комсомольской путевке в хозяйство поднимать производство. Так и оказались в колхозе «Борец», что в Еловке, три доярки. Медик, завклубом и учительница. У меня группа в 16 коров, доить нужно три раза в день. Очень сложно, но по итогам года я даже передовой дояркой стала. В районе на празднике вручили подарки – одеяло, скатерть да покрывало. В общем, приданое собрали.

Так и жила, с дойки домой бегу, а там уже люди сидят – на прием пришли, знали, что я медик, а ФАПа в деревне не было. Не откажешь, помогала, хоть и нечем работать было. Ни инструментов, ни лекарств. Тогда селяне письмо коллективное написали с требованием организовать в Еловке медпункт, и ведь добились своего. Так я из доярок вернулась в медики. Обслуживала огромный участок: Еловка, Козловка, Николаевка, Сосновка, Новая Копь и Бургон. По полтора десятка дворов в маленьких деревушках, и везде помощь нужна. Бургон за 70 километров был, а ездила. На лошади, и ночами приходилось, и с волками встречалась, и всяко бывало, но раз нужна помощь, значит собираюсь и – в путь.

Сельский ангел-хранитель

Комсомольская юность. Все соревнования, митинги, концерты – все мы. Молодежь собиралась со всех окрестных деревень. Ухажеров, конечно, много было у меня. Но два самых настойчивых. Один из Копи приходил на свидания, зимой ли, летом, а пять километров в одну сторону. Второй – местный, еловский. Я все никак не могла решить. Но однажды пришлось выбор делать. Концерт готовили на седьмое ноября, еловский и поставил условие – не спроважу восвояси пришлого, не станет выступать. Тут праздник на носу, он занят и в спектакле, и в концерте. Вот и пришлось местному уступать. Вскоре сваты на порог пожаловали – так и вышла замуж, тоже почти по комсомольской путевке. Прожили мы с Николаем без малого 56 лет. Через год после свадьбы сын родился. Жили в родительском доме Демьяновых, вместе со свекровью. Но через пару лет деревня разъезжаться начала, и переехали с семьей домой, в Качульку, заведующей больницей. Так и обосновались в селе.

Ее сельская жизнь была не совсем обычной. Ангел-хранитель в белом халате всего участка себе не принадлежал. Не было для нее выходных и праздников, дня или ночи. Постучали в оконце, значит кому-то плохо, нужна помощь. И безропотно, взяв саквояж с красным крестом, отправлялась в дорогу. Иной раз и сама конной повозкой управляла, этому научилась еще на ферме в Еловке.

- Всю практику и не вспомнить. Много страшного было. И нужно было переступать через правила и собственный страх. Вот как наяву много лет вижу того мальчишку, что привезли без скальпа. Собака налетела, на лоскутки ему всю кожу на голове порвала. Привезли, а я и не знаю, как быть. По всем показаниям его в райцентр надо везти срочно, в окошко смотрю – река в разливе, дороги не видно, вода везде, не доехать. Вздохнула, собралась, поставила анестезию и давай штопать сама. Швы накладываю, времени не замечаю. И уже на последних минутах ребенок голос подал. А я села на стул и сил ответить нет. И ведь собрала тогда все, зажило. Потом уже, когда в армию ушел, справку от меня потребовали, что травмы черепно-мозговой не было – вся голова ведь в шрамиках осталась.

А сколько женщин приходилось спасать. И ладно роды принимать, пусть даже сложные, неправильные – это все равно в радость. А вот когда она кровью исходит, это страшнее. Запрещено тогда было официально беременности прерывать, делали криминально. Часто последствия страшные были. Бежишь, а там женщина уже почти неживая, нетранспортабельная. Вот и решай: пусть здесь кровью истекает, пока транспорт из райцентра дойдет, не выживет, и я уже не помогу, или рисковать и везти. И находили машины, и летели тогда до Каратуза на всей скорости, она едва дышит, а я уговариваю: не умирай. Домой возвращаешься – сил даже плакать нет.

На ходу учились всему. Как-то мужчина в аварию попал. Гематома огромная – разрыв почки. Везти нельзя, не доедет, а что делать – не знаю. Позвонила в ЦРБ, Ивану Феофановичу Смяцких. Он велел уложить его на кровать и полтора месяца не шевелить. А там, говорит, посмотрим. Вот эти полтора месяца я бесконечно ходила в стационар, а он на другом краю деревни. Очень переживала. Встал мужик, потом уж выяснилось, что вместе с почкой зарос у него и перелом на ноге, который я и обнаружить не смогла. Много лет еще после этого прожил человек.

Сколько их таких было, не сосчитать. Вот вам и среднее звено, и не врачи. Многопрофильные – терапевты, педиатры, гинекологи, хирурги, на все руки мастера. А уже если разлив или дожди, то и вовсе невыездные из села. Все проблемы на месте решать надо. Квалификацию опытом нарабатывала. Очень высока ответственность за чужие жизни.

Хорошо, что дома понимали, а еще супруг на машине работал. Выручал. Как только тяжелый случай – бегу к мужу: помоги. Если автомобиль на ходу, заводим и поехали, день ли, ночь. И он соглашался, и начальники, которых он на своем УАЗИКе возил, не протестовали. А вот если сломалась его машина – беда для меня. По всему селу бегаешь, просишь. Не всякий согласится помочь. Поклониться не раз приходилось ради пациентов. Это уже потом, через много лет появилась в нашей больнице машина скорой помощи, и водителем ее стал мой Николай. И сразу стало проще. Да и к тому времени не стало большинства деревень. Обслуживаемый участок сократился в разы.

Где брали силы эти люди, нам неведомо. Может, просто не знали, как это – жить в праздности. Умели совмещать все: дом, семью, работу, общественную деятельность. Во дворе у Демьяновых никогда не было пусто: пара дойных коров, молодняк, свиньи, куры. Огород в десятки соток. Мария Лазаревна успевала все. Медик, общественный деятель, депутат районного и сельского совета нескольких созывов. Председатель женсовета и административной комиссии. Кроме того, активная участница художественной самодеятельности.

– Это было нормой жизни, – утверждает М.Л. Демьянова, – так было у всех. И даже не могу представить, что вот я на диване посиживаю, ничего не делаю. За всю жизнь пару раз уезжали с мужем в дома отдыха на юг, были еще в Москве и Ленинграде. Потом на Дальний Восток к сыну в армию летала. Тогда все это сельские жители могли себе позволить. На две-три зарплаты пару недель отдохнуть на черноморском побережье было реально.

Помимо лечебного дела в ее обязанностях было проводить учебу с механизаторами по технике безопасности, проверку санитарного состояния детского сада, магазина, наличия аптечек на рабочих объектах, выпуск санбюллетеней для школы, детского сада, проводить беседы с населением по профилактике заболеваний. А еще помогать колхозу на сенокосе, проводить ремонт помещения медпункта…

Остаться собой

До 1999 года каждое утро надевала Мария Лазаревна свой белый халат. И хоть был уже в сельской амбулатории врач, забот и фельдшеру хватало. Сорок лет на страже здоровья селян стояла фельдшер-акушер Демьянова. Да и после того, как решилась отойти от дела, активную общественную жизнь не скоро закончила. По-прежнему ее красивый голос звучал в сельском хоре.

- Уже два десятилетия я пенсионерка. Но это не говорит о том, что у меня есть свободное время. Весь день в делах. Конечно, теперь нагрузка много меньше. В хозяйстве курочки, собака да кошка. Но зимой с утра печь надо истопить, накормить всех питомцев, приготовить покушать и себе, и им. Потом есть пара часов свободных, телевизор смотрю редко, не жалую я его. Читаю много, люблю произведения наших, сибирских писателей. А еще увлеклась разгадыванием сканвордов, любые варианты, кроме судоку, вот эти не по нраву мне. Зимний день короток, и вновь все: печь, животные. Дров, угля принести, подготовить. А летом и вовсе некогда о вечном думать. Огород у меня 15 соток, все овощи выращиваю сама. Не оставляю даже клочка, иначе бурьяном зарастет, неудобно и стыдно такое допускать. Посеять, прополоть, убрать урожай. Все заготовки делаю. Часто выхожу в центр, в библиотеке постоянный читатель, на все концерты и праздники в клубе я –первый гость.

Большой дом на самом краешке отвесного берега. Она живет в зоне риска, каждый год подбирается Амыл все ближе. Когда проводили отселение аварийной улицы, семье Демьяновых выделили дом в центре, вот только сделать там ремонт, чтобы жить, стоит очень дорого, не по карману пенсионерке. Еще когда муж был жив, пытались что-то сделать, стучали со своей бедой в чиновничьи двери, да все без толку. Так и отступили. Оставшись жить здесь, на горочке. Нет здесь ни воды, ни благ цивилизации. Колонка, что была рядом, давно смыта половодьями, по воду с коромыслом под гору и обратно. Хорошо, по соседству добрые помощники живут – воды принесут, снег вычистят.

– На наш век и этого хватит, — усмехается Мария Лазаревна, — мужа уже четыре года как нет, мне – восемьдесят лет. Надеюсь, не придется уезжать из этого дома, пожалеет река.

Никак не привыкнет она к современному обществу. Сложно осознавать, что нет больше той сплоченности, взаимовыручки у людей. Меньше стало доброты и понимания. А жаль… Найдется ли сегодня тот, кто будет нести лекарства по тоненькому льду, рискуя собственной жизнью? Побежит ли в ночь по таежной тропе помочь больному? Это уже не норма сейчас, скорее исключение из …

Дом на высоком яру. Крышей в синее весеннее небо упирается. Мы уезжаем, нас провожает красивая женщина, улыбаясь солнышку и вновь постучавшейся, восемьдесят первой ее весне.

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.

156