Меню
12+

«Знамя труда». Общественно-политическая газета Каратузского района

29.05.2020 14:02 Пятница
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 22 от 29.05.2020 г.

Всем хорошим во мне...

Автор: Елена Филатова
корреспондент

Как хорошо уметь читать – помните? – из самых первых детских книжек. Казалось бы, простая строка, но сколько в ней смысла. Как хорошо уметь читать! Открывая всякий раз новый мир: пейзажи, события, характеры, сюжеты. Оставляя из каждого томика что-то для себя: слово, эмоцию, впечатление – чтобы потом вновь переживать ставшую близкой историю. Книга – хранитель времен и судеб. Шелест страниц, особенный запах... Как ни говорите, а электроника не в силах сберечь особую ауру бумажных изданий. И даже в цифровом веке есть места, где она сильна: это там, между полками, в тишине библиотек.

Как часто в профессиональный праздник мы говорим о людях, бесспорно заслуживших этого, и как мало, создавая их портреты, пишем о главном – о книгах, секретах профессии и истории библиотек. Вспомнить об этом решили вместе с нашей героиней, большую часть своего времени прожившей среди книжных стеллажей, – Тамарой Вениаминовной Евсеевой.

Семья

О моей семье можно с уверенностью говорить, что занесло нас в Каратузский район попутным ветром. В Мордовии жилось сложно. Безработица даже в те, советские, времена стала главным испытанием. И вот в поисках светлого будущего семьями переезжали с места на место. А еще модные тогда комсомольские стройки – кто же не знал о целине, где героями становились все? Вот и мои родители, собрав пожитки, отправились покорять новые земли. На каком вокзале произошла решающая встреча, мне не вспомнить, но председатель сагайского колхоза Арсентий Илларионович Маегов (могу ошибаться в фамилии) так расхвалил юг Красноярского края, что казахские степи потеряли привлекательность, и мы отправились в Сагайское.

Мое детство было замечательным. По приезде нам дали временную квартиру и дом под отделку, корову, поросят, корма. Мама – доярка, папа – скотник. Тогда почитаемые профессии в селе. Мы были хорошо одеты и обуты, сытые и всем довольны. Конечно, по дому помогали, но это уже было не сравнимо с лихолетьем послевоенного времени. В школу – с удовольствием, но еще лучше – в библиотеку, к Анне Акимовне Манькиной. Первый читательский формуляр у меня был еще в Мордовии, лет с пяти. Мама трудилась техничкой в школе и записала там меня в библиотеку. Вот я и пропадала среди книг, пока ее ждала. Читала взахлеб. Формировать вкус было некому, потому главный ориентир – классика и школьная программа, а потом – все, что только можно было найти на полках.

Школу закончила и решила поступить на швею. Экзамены, русский язык и математику, сдала успешно, а вот рисунок по моделированию одежды – увы… С рисованием у меня совсем туго. Вернулась домой. Тут отправилась в школу продавцов, успешно ее окончила. От предложения ехать обучаться специальности товароведа, престижной в то время, отказалась: тут, понимаете, любовь… Встретились на остановке. Я автобус ждала в Сагайск, он – домой, в Моторск. Вскоре и я в Моторск перебралась. Устроилась продавцом в магазин. И каждый день на работу – как на каторгу. Не мое это было, совсем не мое. Зато, как на свидание, бегала в библиотеку, там появился замечательный друг и наставница Анастасия Тихоновна Ринас, сельский библиотекарь. Она и была моим проводником в судьбе, посоветовав стать хранительницей книжных тайн.

По протекции Анастасии Тихоновны отправилась на встречу с директором библиотеки В.А. Клюшниковой. Была принята в отдел комплектования с условием, что сразу же поступлю учиться по профессии. Сразу оговорюсь, при всей своей душевности Валентина Александровна была очень требовательным руководителем. Под ее мудрым управлением мы все дружно поступали в техникумы, институты, вступали в партию, становились лучшими в профессии. Она вела нас везде и всегда.

А дорогу осилит идущий. Библиотека. Тогда это был особый мир, полный нового, интересного, непознанного. Я уверена: самые умные и начитанные люди – библиотекари. Пусть их принято считать «серыми мышками», вы попробуйте разговорить – бесконечность интереснейшей беседы обеспечена. Мой первый шаг – отдел комплектования. Приходят новые издания, я должна прочесть каждое произведение и кратко описать его, составить каталог и отправить к читателям. Библиотекарь обязан знать, о чем книга, что предложить читателю. Ориентироваться в огромных фондах. Это профессиональная память – авторы, фонды, краткое содержание. Наверное, именно вот этой разносторонностью и отличаются библиотекари от педагогов: если в школе учитель должен знать максимально много, но в одной сфере, то нам необходимо было изучать все, что могло заинтересовать любого жителя села.

Фонды формировались строго по правилам. Первое и незыблемое – обеспечить учеников литературой, все произведения и справочные издания по школьной программе должны были быть в каждой сельской библиотеке в достаточных количествах. Обязательный атрибут – классика. При формировании учитывалась формула половины. 50 процентов – художественная литература, вторая половина – научно-популярная. Для села заказывали все методички по сельскому и приусадебному хозяйству исходя из реалий.

Мой путь

В профессии, можно сказать, от рядового – до генерала. Начала с отдела комплектования и закончила директором. Библиограф, методист, заведующая. Но самое заветное место для меня – читальный зал. Вся периодика, все новинки – здесь, работа с читателем, ведение каталогов и еще множество милых моему сердцу обязанностей. Некоторые удивляются: «Что может быть интересного в этой профессии?». А я считаю, это специальность для особенных людей. Конечно, поступали в библиотечный техникум все подряд: те, кто не смог пробиться в иные заведения. Такие если и приходили потом работать, то надолго не задерживались. Но всегда были и те, кто мечтал об этом, фанатики своего дела. И в прежнем составе библиотеки таких было большинство. Мы знали каждого читателя в лицо. Все его пристрастия, вкусы, график посещения. Для самых любимых припрятывали книгу, зная, что она обязательно ему понравится. С удовольствием общались, подолгу разговаривали. Это было место отдыха и встреч.

Мало того, мы очень много занимались просветительством. Ведь главная задача библиотек – именно просвещать людей, нести культуру в массы. История подтверждает: первыми из учреждений всеобуча на селе были избы-читальни. И задача с тех пор осталась неизменной. Во времена не столь давние культура в массы просто насаждалась. Вспомните обязательные политинформации, лекции и прочее… К примеру, проводили мы литературные часы для работников колхозных ферм с выездом на место, тема – «Война и мир» Льва Толстого. Уроки в школах. Подготовка материалов и справочных сведений для руководящих партийных работников или учителей. Все новинки по экономике, животноводству и полеводству штудировались, а после передавались с краткими комментариями начальникам отраслей. Чаще всего там и терялись, пылясь на полках. Учить, разъяснять, показывать, доказывать… В детских библиотеках были особенные формуляры и велся отдельный учет бесед с ребятами. Мы должны были расспросить ребенка о прочитанной книге, попросить пересказать, ответить на вопросы. Вот и скажите, можно ли выполнять все это, если сам не эрудит? Потому – бесконечное самообучение.

Книга как веяние моды

Я громко заявляю: читать модно! Всегда было и всегда будет. В советской стране издательств насчитывалось в разы меньше, чем сейчас. И достать интересные книги – сложно. Классика никогда дефицитом не была ни в магазинах, ни в библиотечных фондах. А вот Дюма, Фенимор Купер, Вальтер Скотт, современные русские и советские авторы, фантастика – этого было не найти. В библиотеках на них записывались в очередь. Эти томики выдавались из-под полы любимчикам. Были еще подписки, которые не добудешь просто так, только особенно важные люди оформляли их на все подряд издания. Вот только читали ли? Помнится, однажды была в гостях. На хвастливую фразу хозяйки «Посмотри, какая у меня красивая библиотека» (а подписные издания всегда были в очень красочных переплетах, и тут они стояли на полках ровными рядами, вот только однозначно нечитанными) я тогда ответила: «Подпишитесь на полное собрание сочинений В.И. Ленина, там более 50 томов, и они все в изысканном синем с золотом цвете. Это станет достойным украшением вашей гостиной». Не знаю, поняли ли меня тогда. Да мне это было и не важно.

Книга – дефицит. Новинки люди брали буквально на ночь и возвращали, понимая, что ждут другие. Но библиотекари, конечно же, пользовались служебным положением – читали первыми. Мы всегда были в курсе нового в литературе.

Черный список

И это было. Пару раз в год нам приходил список запрещенных авторов, чьи произведения нужно было убрать с полок. Издания уничтожались. Их нельзя было сдать в макулатуру, спрятать в склад, убрать на дальнюю полку – только сжечь. В большей степени это касалось научно-популярной литературы: уж не знаю, чем ученые так гневили цензуру, но сожгли мы немало. Художественной литературы в списке было мало, она просто не проходила цензуру изначально. Много авторов, чьи произведения сегодня уже признанная классика. Кто сейчас подумает, что томики Анны Ахматовой, Марины Цветаевой, Бориса Пастернака, Михаила Булгакова и еще десяток поэтов и писателей были в единичных экземплярах тщательно спрятаны в хранилищах библиотек и что нас иногда именно по ним учили, какими не должны быть повествования? А мы украдкой читали их. Ах, эта эра самиздата: листочки с печатным текстом переходили из рук в руки. А в нашей библиотеке в то время хранителем и собирателем запрещенного была Лидия Меньшикова. Она заведовала читальным залом, а туда, как уже говорила выше, стекались все новинки и периодика. Старшее поколение помнит толстенные журналы, в которых всегда печатались молодые авторы: «Новый мир», «Юность», «Октябрь», «Нева», «Огни Сибири» – их было много. И в разное время на их страницах появлялись произведения Солженицына, Булгакова, Астафьева и другие. И конечно, там же были и биографии авторов, рецензии. Так вот Лидия Анатольевна тщательно перечитывала все и собирала в отельные папки материалы о жизни этих замечательных людей, произведения. И если автор вдруг оказывался в черном списке и спасти издание оказывалось невозможным, важное оставалось в этих самых накопителях. А потом пришло время свободы и снятия запретов. Авторов реабилитировали и ввели в школьную программу, вот только найти информацию о них и их произведения было очень нелегко. Тогда в школы пошли библиотекари.

Свобода…

90-е… Вот это было время. До сей поры не могу его анализировать. Зачем тогда в библиотеки хлынул издательский ширпотреб? Никчемные романы новой волны не несли в себе ни капли смысла, были отвратительного качества, но пользовались несказанным спросом. Может, именно это время и стоит считать началом деградации. Низкосортная литература, не заставляющая мыслить, стала невероятно популярна. Люди, уставшие от проблем, погружались в нелепые романы, проживая чужие страсти, это отвлекало от реальности. А следом – видео. Библиотеки приобретали видеомагнитофоны, был создан фонд кассет, обменный пункт. Сейчас стыдно вспоминать, чего тогда мы только ни предлагали читателям – качество фильмов, их тематика просто не поддаются описанию. До сей поры помню нервные срывы наших библиотекарей, не принимающих издания новых времен. Л.И. Алавердян, наотрез отказывающуюся принять в фонды детской библиотеки книги о половом развитии с картинками и подробностями от европейских авторов. Как же она была права – нам этого не нужно. И это лишь первая волна «чтива». И до сегодняшнего дня я не могу найти в современных авторах того содержания и уровня, на основании которых их творения можно будет отнести к русской классике.

День сегодняшний изменил, на мой взгляд, сам смысл библиотек. Слишком явным стал перекос от просвещения к развлечению. Уже практически не осталось задачи заставить думать, осталось иное – завлечь и развлечь. Развлекательная литература, яркие картинки, шумные мероприятия. Да, одной из главных задач всегда было сохранение русских традиций, возрождение культуры. И сейчас есть идеи, но их уже с трудом можно отнести к познавательным, скорее это просто показательные выступления, без особого погружения в тему. Жаль. Но это требования времени. Библиотекари ориентируются на потребности населения. Проектной деятельностью увлечены все работники культуры, но особенно библиотеки. Не всегда проекты оправданы смыслом и качеством идей, но только так сейчас можно выжить, найти хоть какие-то средства на развитие учреждений. Принцип финансирования сферы культуры остался прежним – по остаткам. О чем еще говорить? Только за счет привлечения грантов сегодня сельские библиотеки могут себе позволить приобрести инвентарь, технику, оборудование. И есть замечательные идеи, над которыми можно работать бесконечно. Очень хотелось бы обратить внимание на проекты, направленные на возрождение и сохранение традиций. Это не может быть одноразовым и однодневным мероприятием – это работа на годы. И благо, что еще есть краеведческие кружки, литературные музеи, гостиные. Что есть еще люди, которым интересно этим заниматься.

Всем лучшим во мне…

Только книге. Именно прочитанное делает меня собой. Нет в жизни такой ситуации, решение которой не было бы описано на печатных листах. Этика и эстетическое воспитание, интеллект, вкус, характер, да все что нужно в жизни – все это можно взять в книгах. Я читаю – я мыслю. Не было в жизни дня без строки: у меня потребность, необходимость. Если нет новой книги, буду с таким же упоением изучать своды законов, но в голову должна поступать новая информация каждый день. С первых слов беседы отличу человека читающего от всех остальных, это совсем иные люди – другая речь, поведение. Мои ощущения рядом с умным собеседником – это удовольствие, полученное от общения.

По старой привычке беру все книги подряд, в том числе и современников. Может, в надежде увидеть по-настоящему интересные произведения. Сейчас с интересом изучаю литературу о Скандинавии и Франции – такое, знаете, фэнтези вперемешку с историей. Увлекательно, но не более. Пока не встретила того автора, который мог хотя бы приблизиться к нашим классикам русской и советской литературы. И когда досыта «наедаюсь» низкосортным чтивом никчемных романчиков, которые сейчас предлагаются всем нам, беру заветные томики классиков и лечу ими душу. Очень люблю Бунина. Мне вообще больше нравятся неоднозначные авторы, произведения которых сложны для восприятия: тем ценнее книга, чем более заставляет думать. А когда на душе случаются дожди и грусть, тогда как лекарство – любимый томик стихов Анны Ахматовой.

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.

7