Меню
12+

«Знамя труда». Общественно-политическая газета Каратузского района

25.09.2020 08:25 Пятница
Категории (2):
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 39 от 25.09.2020 г.

Путевые заметки

Автор: Елена Филатова
корреспондент

Есть слово, вызывающее неизменную улыбку читателя, – «смеркалось». Сама суть его в непонятности состояния – ни день, ни ночь. Я бы использовала его и для определения душевного состояния. Именно так: смеркалось в голове и в душе. В таком «загоне» не случалось быть давно. Громадье планов, увы, не воплотилось в действии, так и оставшись головной болью. Каждое утро, день расписывались по минутам, опасалась, что оставшихся пары недель отпуска не хватит, чтобы выполнить все задания, данные самой себе. И от этого становилось еще хуже. Чертовы блогеры-психологи с их утверждениями «наведите порядок в доме – и он придет в вашу душу» сподвигли выкинуть с десяток мешков хлама, вычистить все углы и попытаться найти себя в стерильности и пустоте дома. Осознания не случилось, ну хоть хлама стало меньше в разы.

Счастливый случай

И вот в один из вечеров, когда «смеркалось», раздался телефонный звонок: предложили отправиться в путешествие. Вот она – моя мечта увидеть воочию места, откуда есть пошел Енисей-батюшка – лежит на ладошке, нужно только решиться бросить все и отправиться навстречу приключениям. Отказаться от такого было невозможно. Два дня до выезда прошли в сумасшедшем ритме.

К вечеру третьего дружная команда любителей экстремального отдыха была уже на рыбацкой заимке Усть-Уюк в Туве – отправной точке. Здесь я не первый раз и до боли скучала по этой реке, пенным гребням воды, огибающим огромные валуны, по скалам, что стоят границей миров на другом берегу, по облакам, спящим на них. Здесь нам предстояло только переночевать, а утром выйти на реку – порядка 150 километров вверх, до местечка под названием Сорок Енисеев – туда, где сливаются воедино множество горных речек.

Два катера. Один с пассажирами, на борту второго – продукты, снаряжение и главное – огромные бочки с горючим, и среди всего этого – я. Комфорт водомета предполагал большую компанию. Именно поэтому предпочла разделить путешествие с Борисом Васильевичем, как мне казалось, суровым мужчиной. Это потом на берегу я пойму, что найти человека более душевного, разговорчивого, интересного и знающего все таежные дела до мелочей, невозможно. А за штурвалом катера он – сама серьезность. Оно и понятно: маршрут очень сложный, акватория реки непредсказуема, и только опытные рыбаки способны пройти ее без лишних эксцессов. В этих людях я была уверена – лучших не найти, потому страха не было совсем. Итак, все погружено, спасжилеты застегнуты, наушники выданы – и мы отчаливаем от пирса заимки. Путешествие началось.

Как жаль, что нет технических носителей, чтобы запечатлеть все эмоции. Поймать ощущение свежести от мелких капель воды, летящих в лицо. Игру света и теней, шум волны, потрясающее величие скал. Удержать ветерок, разбивающий палящий зной, вкус волшебного воздуха высокогорья, несущего ароматы тайги и реки. И все это – вот оно, рядом. И в этом великолепии ты, идущий против водного потока, кажешься ничтожным существом, бросившим вызов миру.

Хутинский порог (зона экстрима)

Енисей то разольется огромным зеркалом, спокойный и величавый, то ворчливо шумит меж скал. Катера, разогнавшись по глади, лихо влетают в зажатый между скалами поток, и проходят буквально в метре от отвесных плит: протяни руку – коснешься. Главное, не смотри вниз – там дна нет, вода, прозрачная на поверхности, с каждым метром становится все темнее.

Через несколько часов пути – зона экстрима. Звук моторов теряется в шуме водной стихии, словно грозовые раскаты где-то совсем рядом. Потянуло сыростью и холодком. Впереди нечто величественное: белопенные волны разбиваются о скалы, воронки, подводные камни. Катер причалил к берегу. Дальше пассажиры – пешком. А штурманы пойдут через Хутинский порог.

Название свое он получил от речки Хут, впадающей в Енисей (по-тувински – Бий-Хем, Большой Енисей), и уже вместе они прорываются через гранитный массив хребта Таскыл, Окуневского горного массива. Протяженность – 2,5 километра, высокая степень сложности. Река зажата с обеих сторон скалами, русло сужается до 80 м, скорость течения около 30 км/ч. Вода здесь неукротимая, яростная, ревущая. Хутинский порог – памятник природы регионального значения.

И пока катера готовят к переходу, я бегу по курумнику, пытаясь успеть увидеть, как они будут проходить самый сложный участок. Камни огромные, местами скользкие, шагаю у самой кромки воды, держу равновесие, прыгая с валуна на валун, срываюсь, встаю и – дальше. Не успела добежать буквально пару сотен метров. Но увиденное все равно поразило. Порог преодолевали по одному. Сначала катер, на борту которого весь наш провиант и горючее, осторожно вышел в путь. Держась буквально под самой скалой, он то терялся в волнах, то выныривал и упрямо шел через эту стихию, словно танцевал на кипящей воде между огромных валунов и гребней воды. А потом спокойно причалил к берегу. Второй катер-водомет, практически пустой, прошел порог играючи и причалил рядом. Еще почти час ожидания, пока курумники перейдут остальные пассажиры, пролетел незаметно: время останавливается, когда перед тобой неодолимая природная сила, искрящаяся и грозная вода, которая завораживает, заставляя забыть обо всем.

У другого берега пришвартован туер (особый вид речного судна, буксир, движущийся вдоль уложенной по дну цепи или троса). Трос протянут через всю реку и закреплен на камне. Он транспортирует суда через порог, в том числе и пароход «Заря», что выполнял регулярные рейсы из Кызыла в верховья реки. Раньше в этих краях было много поселков и деревушек. Большинство из них теперь – только воспоминания, а в остальных жизнь практически замерла. В одну из таких мы и заехали.

Сейба

Если на земле и есть рай, то, как мне показалось, он именно там – в Сейбе, деревушке на берегу Енисея. А он, батюшка, в этом месте расстилается бесконечной ровной гладью. То серебрится зеркалом, то, покрывшись рябью от малейшего ветерка, становится свинцово-серым и бездонно тяжелым. И вновь переливается бирюзой в солнечных лучах.

На высоком берегу выстроились домики. От края пролеска, где качается на воде еще один полуразвалившийся туер, до скал, стоящих практически отвесно. Когда-то большая деревня сегодня смотрится в воды реки пустыми глазницами окон. Заросшие бурьяном дворы, из травы виднеются покосившиеся крыши. Но не все печально. Есть здесь дома, что сияют на солнце чистотой окон, а ветерок играет ситцевыми занавесками. Сейба жива! Единственная улочка (она всегда была одна, протянувшаяся на километры вдоль берега). Тишину нарушает стрекот кузнечиков. Залитая солнцем поляна, волшебный аромат разомлевших трав.

Деревня словно застыла в прошлом. Из примет цивилизации – только телеантенны на фасадах да УАЗ-Хантер, все четыре колеса которого для верности обуты в цепи. Больше автомашин не наблюдалось, зато на пирсе – с десяток лодок-моторок. Дизель-генератор, подающий электричество, работает с пяти утра и до 23 часов. Здесь нет работы как таковой. Население живет за счет рыбалки, охоты, собственных подворий и пенсий. Постоянно проживают около 70 человек, почти 30 дворов. На лето сюда возвращаются школьники и студенты, которые учебный год проводят в интернатах. Выходцы из Сейбы привозят детей и внуков на каникулы, так что деревенька оживает. До Турана болотами 138 километров, по воде примерно столько же. Нет здесь ни стойкой связи, ни интернета.

Поселение русское. Улыбающиеся жители, очаровательные ребятишки. Рады появлению гостей, словно встречают самых дорогих друзей. Расспросов не избежать – им интересно все: кто, откуда, зачем, куда путь держим. Да и сами с охотой делятся информацией. Малец лет четырех с красивейшим именем Ерема, Еремей, для верности прикрывшись маминой юбкой и сияющий из-за подола синими, как небо, глазами, рассказал на одном дыхании, где живут, кто на подворье, от души поделился нехитрыми новостями деревни. Просто кадр из старого советского фильма о жизни советской деревни.

Наверное, жить здесь сложно. Особенно трудно представить это нам, избалованным цивилизацией и интернетом. Тут не знают, что такое гонять танки по виртуальному полю или смеяться над «приколами» Тик-Тока. Этого у них нет. Но почему-то мне показалось, что вот они – настоящие. И именно так – правильно. Нет наигранности, все просто, как и было веками. И вдруг захотелось остаться здесь, за сотню верст непроходимых дорог, вдали от цивилизации, в которой бесконечные войны и переделы, инфекции и выборы, вражда и зависть. Мира, где ты не можешь быть собой. Здесь этого не нужно, в тайге свои законы чести, и не более. Вот здесь, в деревеньке, застывшей в прошлом, можно не планировать дни, не морочить голову соответствием окружающему обществу и прочее, прочее… Просто подарить себе покой.

Хоор – Ос

Там, где водная гладь расстилается на сотни метров, разрезанная косами и валунами, где берега высоки, а обзор широк, и был наш стан. Большая поляна, удобный пирс, вдоль линии берега – кустарник: смородина, малина, пушистые шапки белоголовника, мелкий подрост берез, чуть дальше – сосны и кедры. Под ногами – мягкий мох, деревья сказочные: на каждой веточке – зеленая или серебряная гирлянда мха. Тувинская тайга от местной отличная. У нас и деревья выше, и трава чаще всего с макушкой скроет, и нет у нас таких «паутинок» на деревьях. В общем, если хотите сказочную тайгу, – вам в Туву.

А на стане сакральное место – сросшиеся корнями две лиственницы и ель – устремляли ввысь макушки. Замечательный схрон. Под раскидистыми лапами и дождь не проливал, и солнце не пекло. Там нас ждала охапка сухих дров (правило – оставь следующему, чтобы в любую погоду путник мог развести огонь; уезжая, мы тоже сложили небольшую поленницу). Первое дело – развели костер, поставили чайник. И аромат напитка, с нотками смородины, поплыл над рекой. Чайник с огня больше и не снимали – просто доливали воды, которую брали тут же в реке: она была чистейшая, мягкая, с особым вкусом.

Чуть ниже воды горной реки Хоор-Ос смешиваются с Енисеем. С берега можно было рассмотреть, как несколько потоков, словно ниточки, сходятся – один кажется побольше, но за поворотом понимаешь, что и он собирает в себя множество мелких речушек. А ниже – заводи, это уже Бий-Хем. Что до рыбалки, так тут она повсюду. На Хоор-Ос уходили на хариуса, в другую сторону – на ленка и тайменя. Рыбалка была спортивной, на интерес. Ленка и тайменя ловили на спиленные снасти, чтобы рыба могла сойти, не навредив себе. Нашим рыбакам нужны были только эмоции, а уж их хватало. До полуночи обсуждали моменты, когда благородный таймень, скорее играя с людьми, вылетал из воды, выплевывал снасть и, танцуя на хвосте, уходил под воду. Таких случаев было несколько, как и впечатлений и видеозаписей. Таймень категорически запрещен к вылову, он занесен в Красную книгу, да и не поднимется рука на красивейшего представителя водного царства. Впрочем, не губили и ленка с хариусом – они тоже отправлялись обратно в реку. Баловала эмоциями и щука. Одна, на девять килограммов, даже покатала рыбаков в резиновой лодке по затону, но все же была вытащена. После фотосессии и извлечения из зубастой пасти снастей ее реанимировали на мелководье и отправили обратно в ее владения. На стан привозили то количество хариуса, которое мы могли съесть.

Здесь нет тишины в ее обычном понимании. Она наполнена звуками: шумом реки, пением птиц, стрекотом кедровки, предупреждающей о любом движении в окрестностях. Свистом почти прирученного бурундука, что приходил в гости, бесцеремонно передвигаясь по поляне, и недовольно посвистывал, если кто-то нарушал его маршрут. Громкий треск на реке напугал. Оказалось, это стайки уже подросших утят пытаются встать на крыло и несутся дружной компанией вдоль реки, если и взлетая, то очень низко и очень шумно. А на закате начинается плеск – хариус выходит на вечерний променад. Кажется, его здесь очень много и он просто не помещается в реке, лишние выпрыгивают из воды, и, сверкнув в закатных лучах, падают обратно. А тяжелый плеск, словно нырнул человек, – это перекатился таймень. Потом рассказали, что вот так играть с хариусом может и он – таймень-батюшка.

Река здесь очень даже обжитая. Движение почти как на автостраде. Бесконечно идут катера и лодки, всякий по своим делам. Но если заметят знакомых, обязательно пристанут спросить о делах, узнать, все ли хорошо. Здесь действует неписаный закон – не обижай, не укради, не навреди. Помоги, чем сможешь, и оставь за собой чистоту и запас, чтобы тот, кто придет, мог хотя бы согреться. Конечно, бывает всякое. Хватает и браконьеров, но за соблюдением правил рыбалки следит не только рыбнадзор – жители Сейбы, что считают эти места своей вотчиной, внимательно отслеживают всех гостей, особенно тех, кто пытается вредить. Река не любит слабых телом и духом. А все свои – это особенное братство. Потому и не страшно. Хотя мистики хватает.

Наслушалась вечером легенд о седом медведе или волке, о Серебряном копытце, что иной раз выходят из тувинской тайги к людям. По преданиям, так хозяин тайги появляется. И каждому свое приносит эта встреча – кому предупреждение, кому предсказание, иным Серебряное копытце удачу дарит, а если обидишь животное или оружие на него поднимешь – не увидеть тебе больше радости.

Утром в абсолютной тишине перед самым моим носом из кустов вышел серый огромный пес. Казалось, сердце, неуверенно стукнув, остановилось. Пес внимательно посмотрел на меня, обошел стан и ушел на берег. Потом выяснилось, что это собака рыбаков, что остановились на косе. Как она попала к нам? По реке (между косами течение хоть и быстрое, но мелко) вполне могла прийти, только вот почему-то назад не пошла, сидела, ждала, пока катер не подошел. Все оказалось просто, но в сказки так хочется верить…

Двое суток лил дождь. Не умолкая ни на минуту. И все вокруг стало иным – угрожающе быстро подступила вода. Идущая из Хоора-Оса, стала бурой, за первые же сутки уровень поднялся более чем на метр. И река уже не звучала тонкими колокольчиками и задушевным шепотом – она, казалось, угрожающе ворчала, тяжело неся волны. Явственно стала видна граница рек: идущий у берега горный Хоор-Ос принес муть раньше, енисейские же воды оставались светлыми, все еще переливались в солнечных лучах. За питьевой водой теперь ходили «за границу» – сотню метров от берега.

Дождь. Он стучал по палатке на разные голоса. На улице становишься мокрым буквально через десять минут, костерок дымил, дрова отсырели. Сухая одежда закончилась, дождевики наши, «цивильные», за час промокли насквозь. Поделюсь лайфхаком: когда великолепные дождевики из магазина становятся мокрой тряпкой, а дождь все льет, берете большой черный плотный мешок для мусора, вырезаете три отверстия – для головы и рук – и вопрос почти решен. Мне было вполне комфортно, вода не лилась за воротник, да и куртка в прикрытой части высохла быстро. Ночами было немного жутко: таежный ветер менял направления, вода в реке поднялась еще на полметра и плескалась уже у самого стана. Редкие просветы, появляющиеся в тучах, надежд не оправдывали – дождь если и останавливался, то на считанные минуты. По реке вниз шли лодки и катера: рыбалка не удалась, в мутной воде рыба категорически не клевала.

Собрались и мы. Уже знакомая река стала иной: мели и косы затопило. Вода словно перестала спешить – размеренно несла муть вниз. Горные речушки, что на пути вверх, были небольшими и игривыми, превратились в бушующие водопады, злобно ревущие и опасные. По реке несло плывуны, торчащая из воды веточка зачастую оказывалась огромной сосной, смытой с берега. Шли осторожно, а еще пытались выудить хоть рыбку. Безуспешно.

Память

На подступах к порогу вдруг причалили к берегу. На косогоре красуется баннер с приглашением, виднеются строения. Катер остановился, но никто не вышел встречать, что показалось странным. А поднявшись на стоянку, поняли: хозяина здесь нет. Но всякий идущий по реке, кто был знаком с этим человеком, обязательно останавливается и заглядывает сюда.

Валерий Логунов, родом из Тувы, жил в Хакасии, но летом перебирался сюда на Енисей. И каждого путешественника здесь, на этой стоянке, ждала радушная встреча. Однажды он ушел. И теперь друзей встречает портрет улыбающегося человека, у которого всегда стоит помин и свеча. Гости зажигают ее, располагаются в беседке и за обедом ведут разговоры, рассказывая все новости.

К слову, о таежных неписаных законах. На этой стоянке, несмотря на то, что она бесхозная уже пару лет, не тронуто ничего. Все так же в целости балок с полатями и печью, банька со всем оборудованием, сарай и коптилка, беседка из витого железа. Абсолютно все как и было. Разве что трава стоит неприступной стеной выше роста, но в ней протоптана дорожка до ключика, в нем очень вкусная вода. Никто ничего не украл, не вывез, не сломал. Сюда приезжают отдохнуть, пообедать, вспомнить добрым словом хорошего человека. И, оставив нехитрый запас для следующих гостей, отправляются в путь.

Путь домой всегда короче. Вот мы, наглухо застегнув спасжилеты и крепко держась, идем в Хутинский порог. И дальше по сумрачной и полноводной реке. Солнце уже цепляется за макушки гор. А мы возвращаемся на базу. Маленькая история закончена. Утром вся команда сложит походные сумки в багажники и придет время прощаться. Немного грусти и долгий взгляд на бегущую воду.

Что есть наши надуманные проблемы, которые мы стараемся решить любой ценой, что вся наша суета – перед истинным величием?.. Там, у истоков, измерение и ценности иные. Там все гораздо проще и сложнее. И пока мы все тут загоняем себя в углы и пытаемся достать звезды с небес, великий Бий-Хем, Енисей-батюшка, встречает и провожает своих гостей самой красивой песней – песней бесконечности мироздания.

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.

4