Меню
12+

«Знамя труда». Общественно-политическая газета Каратузского района

02.07.2021 13:59 Пятница
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 27 от 02.07.2021 г.

«Жили-были на Амыле…» (Из рубрики «Рыбацкие истории»)

Автор: Александр Моршнев

Верный и надежный «ИЖ-ачок» завелся, как всегда, с третьего рывка кикстартера. Как бы ни хаяли советский мотопром, но всегда в быту это была чудо-техника. С двойным, а то и тройным запасом грузоподъемности, просто суперпроходимостью, при том по бездорожью, и удивительной неприхотливостью в обслуживании и ремонте.

Сколько бы ни стоял-мок под дождем в лесной чаще или коробился под мокрой коркой замерзшего снега у палисадника близ дома, оставленный в ожидании хозяина, «Иж» всегда при подсосе бодро бил на второй проворот маховика в ногу – готов, на третий – заводился. Как джинн в детской сказке:

– Слушаю и повинуюсь, хозяин, куда едем?

Слушая веселое бормотание движка, пробуксовывающего задним колесом по октябрьской грязи, Николай постепенно успокаивался. Знал, что немного опаздывает, но это терпимо. Хотя октябрьский день короток, что синичкин хвост, но успеет и до места добраться, и дров на ночь заготовить. Конечно, без рыбалки, но на рыбалку у него будет еще полных три дня. Так что успеет отвести душу с удочкой и осенней речкой полюбоваться.

Быстро загрузив пожитки и удочки в лодку, отогнал верного трудягу к родительскому дому на берегу, бросил привычно-шутливое:

– Жди, через трое суток буду.

Через пять минут был уже в лодке. Рывок стартера, басовитый рык «Вихря», и лодка стремительно полетела по водной глади вверх по Амылу.

– Груза мало, почти пустой, часа через полтора-два буду на месте, – думал Николай, не забывая при этом о мелях и перекатах.

Было промозгло-сыро, днем ранее прошел сильный снегопад – результат новолуния. При ослепительной белизне всего вокруг вода в Амыле казалась загустелой, темнее обычного. Перекаты шумели глуше, течение было тише. Тайга по берегам стояла в белоснежном наряде. Пихты и ели выглядели выше и стройнее – мокрый снег одавил и прижал книзу пышные ветви. Гнулись березы под тяжелым мокро-снежным гнетом, и вокруг явственно ощущалось напряжение.

Глядя на почти зимнюю сказку, Николай думал о том, что снег этот растает. Слишком рано упал, до Покрова дня еще целая неделя. По приметам это значило, что осень будет долгая и малоснежная.

– Что такой снег выпал – это хорошо, – думалось дальше, – в верховьях наверняка была снежница, хариус будет скатываться пошустрее, должен быть хороший клев.

– Чего гадать на кофейной гуще, – тут же одергивал сам себя – будет завтра, все и прояснится.

Отвлекся от этих мыслей, увидя устье Андреевской протоки, и привычно грустно заныло сердце. Это его родина, он там родился, с ним всегда память его детства. Но – умерла деревня, одна из многих по России. Просуществовала, как и другие столыпинские деревни Верхнекужебарской волости, недолго – всего 62 года. Исчезла, будто и не было. Бегут десятилетия, давно уже затянуло лесом поля и покосы, огороды, да и бывшую улицу бывшей деревни. И сам он уже не мальчик – четвертый десяток лет раскрутился с того 1969 года, как переехала их семья в Верхний Кужебар. Но всегда знал и чувствовал, что в самом заветном уголке души до смертного часа будут теплиться воспоминания о родной, маленькой, но такой дорогой Андреевке.

Вот и Шаманиха, что в 13-ти километрах от Кужебара. Раньше, в детстве, даже не задумывался (а в общем-то это нормально), почему это невысокая гора-хребет так называется. Потом, повзрослев и пару раз переночевав в устье речушки Сырой Богдат у подошвы Шаманихи, понял, в чем дело.

К непогоде сама гора, лес на ней и, кажется, все вокруг начинает «шаманить» – глухо гудеть. А ночью, когда ветер усиливается и кругом непроглядная тьма, ассоциации могут быть самые жуткие. Ему самому всю ночь казалось, будто стучит шаманский бубен. Виделось воочию, как проворные руки все чаще и чаще бьют в туго натянутую кожу. Упорный стук надрывно загадочен, тяжко тревожен. Инструмент говорит, как взывая к душам умерших или прося о чем-то духов.

Вроде бы затихает, но нет – вот опять по вершине он ходит, невидимый, звучный и весь в бубенцах. Будто прерывистым звоном водит лешего; вот – вновь взбрякал и взгукал – страх жутью смотрит из-за каждого дерева. Гудит, рассыпается черным горохом, все режет, сечет, словно бритвою, тьму. И кажется: кричит стоном ночь, а этот отрывистый грохот обжигает огнем, палит наяву. Это шаманье камланье страшит, гонит сон, нагоняет тоску, и не каждый способен это ночное рыданье терпеть-выносить. Сам Николай после этих двух ночевок старался больше никогда здесь не останавливаться. А любому сомневающемуся мог бы по поводу названия горы сказать примерно так:

Как будешь, рыбак, ночевать у Богдата,

То помни особенность местную ту.

На гору свою, ну, совсем как когда-то,

Приходит шаман, бубен бьет в пустоту.

За такими воспоминаниями незаметно пролетело время. Показался уже и Кузурсугский утес, подступивший, словно бык-исполин, к амыльским струям. А вот и родной затон-протока, пристань и невысокий яр, а там дальше – поляна. И на ней под толстенной вековой пихтой – его избушка, цель сегодняшнего путешествия.

Было полпятого, вот-вот начнет потихоньку смеркаться. Поторапливаясь, с торбой и спальником быстро поднялся по ступенькам на яр, и как всегда, остановился – залюбовался увиденным. От берега до круглой поляны, впереди по тоннелю тропы в пихтаче – метров сорок. На краешке поляны как прильнула к огромной пихте небольшая избушка. Так органично смотрелась и она, и небольшой навес напротив под такою же пихтой, что казалось, будто все всегда здесь так и было. И выглядело это в обрамлении тайги так трепетно и просто. Сам Николай всегда чувствовал, как манит его этот оазис-остров под пихтою у реки, на краю бескрайнего Тюхтетского болота.

Пихты-сестры над избушкой и навесом стояли, как огромные белые снеговые колонны в осеннем храме природы. Тайга-матушка в разные времена года умеет себя украсить и создать определенное настроение. Каждый, кто соприкасается с нею, подпадает под это очарование. Возникает чувство торжественности, возвышенности, воодушевленности и ожидания какого-то чуда.

– Только ради одной вот этой картины стоит приплывать сюда раз за разом, – ворохнулась мысль. – А снегу-то здесь раза в два больше, чем в Кужебаре, почти зима.

Буровя сапогами снеговую целину на тропе, прошел к двери избушки, открыл ее. Пахнуло холодом, видно, последние дня два точно здесь никто не жил. У печки и под нарами лежат небольшие мини-поленницы наколотых сухих дров. Все по-хозяйски, очевидно, рыбаки, что жили здесь, знали неписаное таежное правило – оставь после себя и дрова, и порядок в избушке. Скорее всего, кто-то из пожилых, молодежь теперь об этом не знает и знать не желает. Жгут все до последнего полена, а дальше – хоть трава не расти.

Помянув добрым словом тех, кто жил здесь до него, быстро затопил печку; через полчаса здесь будет тепло. Чем и хороша железная печка – быстро нагревается, жар волной идет от нее и становится тепло и уютно.

Вышел на улицу, взял топор и пошел в пихтач. Там, метрах в тридцати от избушки, еще в прошлый раз приглядел толстую упавшую березу, напилил чурок. Береза была прямослойная, чурки кололись легко, и минут через сорок он наколол кучу толстых березовых пластин. Перетаскал в избушку. Теперь спокойный сон ночью обеспечен: клади два-три толстых сырых полена на жар углей и часа на три обеспечен теплом.

Октябрьский вечер долог, в шесть часов уже темно. Закончив с дровами, разобрал продукты. То, что не боится холода, унес под навес: там у него был «хозблок». Расстелил спальник на нарах, включил транзистор. Он всегда осенью брал его с собой, не так скучно одному, есть чем занять долгие вечера. Летом некогда. Летом световой день с пяти часов утра и почти до пол-одиннадцатого вечера. Бывает, порой так урыбачишься – ног под собой не чуешь. Упал – и пропал, без всяких сновидений.

Так получилось, что его напарник Толик не смог вырваться с ним в этот раз на речку, пришлось плыть одному. Ну, да это не проблема. Одиночество не тяготило, наоборот, иногда просто физически изнемогал от шумства и суеты. Приходилось терпеть и ждать выходных. Зато уж вырвавшись, давал душе «распахнуться» по полной. Этой «зарядки» как раз хватало до следующих выходных. И так всю осень, пока Амыл не закует ледовым панцирем.

Думая обо всем этом, попутно готовил незатейливый ужин. Вспорол и вытряхнул на сковороду банку тушенки, туда же ссыпал нарезанный лук. Минут через пятнадцать шкворчащая сковорода была на столе. Ужин удался на славу, если учесть, что последний раз он ел в обед.

Николай уже заканчивал с едой, когда на крышу избушки обрушился гулко-тяжкий удар такой силы, что он инстинктивно нырнул головой вниз, чуть не в сковороду на столе. Первая мысль была, что упала пихта, под сводами которой стояла избушка. Было слышно, что на крыше продолжается какое-то шевеление, потом все стихло.

То ли от горячей пищи, то ли от адреналинового выплеска даже бросило в пот. Ничего подобного он никогда не испытывал, тут поневоле вспотеешь. Отходя от внезапного испуга, посидел еще немного, опасливо посматривая на потолок. Все стихло, было полное безветрие, и вдвойне непонятно, что же это так ухнуло над головой.

Вспомнилось вдруг, как однажды в Большом Тюхтете у Круглого болота ночью на крышу избушки спрыгнула рысь. «Клюквенники», которые ночевали в ней, рассказывали, что они даже не слышали, как она это сделала. Но когда эта большая кошка еще и начала там басовито орать-мяукать, то сон после такого концерта пропал у всех. Дверь срочно завязали на проволоку, и до утра на улицу никто не вышел даже в туалет.

Усмехнувшись, вспомнив об этом, решительно поднялся с дивана у стола, взял фонарик, прихватил топор и открыл дверь. На улице, осветив крышу и саму избушку, был поражен увиденным. Гигантский сугроб снега почти скрыл таежное жилище. Снег с пихты сошел весь, рухнув на строение под ней. Теплый дым из трубы в течение нескольких часов поднимался вверх по стволу, снег подтаял и упал на крышу. Дерево теперь освободилось от мокрого гнета, ветви облегченно распрямились, и вновь смотрелась таежная красавица, как гигантская коническая башня на краю лесной поляны.

Продолжение. Начало в №25

Хорошо, хоть крышу не проломило, а ведь могло быть хуже, мелькнула запоздалая мысль. Да, здесь ничего не изменишь и предугадать такое невозможно.

– Что ж, буду жить в сугробе, как эскимосы в своих иглу на Аляске, – подбодрил сам себя.

Сравнение показалось забавным, а картина перед глазами – сказочной. Ярко и зазывно светилась фронтонами лесная избушка, из трубы вился дымок – совсем, как на новогодних открытках. Не хватало лишь Деда Мороза посреди поляны, Снегурочки с ним да Снеговика рядом.

– Ладно, – решил сам себе. – Прелюдию новогодней ночи посмотрел в октябре, а Новый год – в свое время встречу. Надо с ужином заканчивать.

Вернувшись за стол в избушку, Николай долго пил чай, курил. Торопиться было некуда, мысли цеплялись одна за другую, наматывая клубок дум-воспоминаний. Вспомнилось, как год назад здесь же, на избушке, они с напарником Толиком тоже были не просто удивлены, но и изрядно напуганы.

Как сейчас виделся октябрьский погожий день. Прибыли они часа в два. Из Кужебара плыли вверх, останавливаясь в «перспективных» местах для рыбалки. Решили оставить все лишнее (а планировали рыбачить пять дней), перекусить, напилить березовых сырых дров, чтобы хватило на четыре ночи, и подняться вверх до Второго Просвета, порыбачить часов до четырех. Хариус «катился», шел густо, причем отборный. Они шутя, пока поднимались сюда, надергали ведра полтора крупных черноспинников. Вошли в азарт, руки буквально чесались от желания схватить удилище и продолжить это увлекательное дело.

С первым и вторым пунктами управились быстро: перетаскали вещи в избушку, три канистры с бензином спрятали под деревом на яру, прикрыв сухой травой. А вот с дровами вышел казус. Причем такой, что если рассказывать – никто никогда не поверит. Сам Николай, если бы услышал такое, не поверил бы ни за что, под каким бы «соусом» это не подавалось.

Итак, день был тихий и солнечный. Слепила снежная белизна – снег уже лежал, но неглубокий: сантиметров пять, не больше. Расслабленные и умиротворенные после обеда Николай с Толиком спустились на пристань к лодке, захватив с собой топор и «Дружбу-2» (так в народе называли обычную двуручную пилу). Присмотрели хорошую подручную березу напротив, на берегу. Была она нетолстой, у корня сантиметров тридцать, росла на чистом месте метрах в десяти от воды. Быстро переплыли на шестах через затон, благо, он был всего метров тридцать шириной, приткнули лодку к берегу.

Подойдя к березе, осмотрели, прикинули, куда лучше всего будет ее свалить, чтобы потом распилить на чурки. Подрубили с нужной стороны, сделали запил. Острая пила охотно вгрызалась в древесину. На берегу слышалось только равномерное шир-шир, шир-шир, да негромкий разговор пильщиков.

Здесь, наверное, стоит обязательно отметить, что, как правило, рыбаки – люди спокойные, тихие, нешумливые. Ведь сама рыбалка не предполагает шума, суеты, громких звуков. Можно сказать, что на берегу было спокойно и тихо. Тем более то, что случилось дальше, никто не мог и предположить.

Тишина вдруг ахнула и раскололась великим шумом и криками, когда береза своей густой ветвистой макушкой упала-ударила в пихтовый пень-выворотень метрах в пятнадцати от рыбаков. Из-за пня, из-под макушки, как подброшенный гигантской пружиной, вылетел медведь и бросился к рыбакам.

Расстояние в пятнадцать метров он преодолел за три прыжка и летел прямо на Толика. Тот сначала долю секунды стоял столбом с пилой в руках, а потом вдруг мгновенно, безо всякого разбега, перепрыгнул висящий на недопиленных волокнах древесины ствол березы и очутился рядом с Николаем. Прыжок был длиной метра три с лишним, не меньше. Только тогда, когда оказались рядом, ступор у рыбаков прошел.

– Стой, гад, стой, собака, – заголосил Толик вслед зверю, громко хлопая варежками по голенищам отвернутых рыбацких сапог.

– Куда, куда, стоять. Стой, лишенец, – вторил ему Николай, топая по камням.

Ошалелый зверь, чуть не протаранив лодку, торпедой влетел в воду, за несколько секунд переплыл затон. По большому наноснику у берега птицей взлетел на яр, там налетел на спрятанные канистры, и, распинав их, ударился чащобником к избушке.

Еще несколько минут уже облегченно кричали обидное рыбаки вслед улепетывающему хищнику, а потом принялись хохотать и горячо обсуждать произошедшее.

– Я думал, он сейчас на меня прыгнет. И какая сила меня к тебе перебросила – сам не знаю, – заливался напарник.

– Да, прыжок был знатным, – вторил ему Николай. – Только, по-моему, он нас даже и не видел. У страха глаза велики – точно подмечено.

Пошли посмотреть, что делал медведь за пнем. По следам было видно, что за выворотнем он стоял недолго. Очевидно, заслышав рыбаков, он подошел полюбопытствовать, что это за звуки, потому что зверь крайне любопытен. И, представьте, на него с маху с шумом падает ветвистая макушка березы. От неожиданности и испуга Топтыгин стартанул так, что вывороченные задними лапами камни улетели далеко назад.

Обрадованные, что так удачно закончилась «порка» Михайлы Потапыча, на выплеске адреналина быстро распилили-раскряжевали березу на чурки, переплавили их и перетаскали к избушке. Там по следам на снегу еще раз убедились, что хищник удирал смертельно испуганным: пролетел рядом с углом избушки, чуть не задев его. Маленько не вляпался в костер, который горел рядом – следы впечатались в полуметре от огня и уходили в пихтачи к краю болота…

В тот день они успели еще хорошо порыбачить и «домой» приплыли уже затемно. Потом, как обычно, на «десерт» трудового рыбацкого дня – перепороли и засолили рыбу, приготовили ужин. Спать уставшие легли рано – в десять часов вечера и спали без задних ног.

–Хватит, пожалуй, воспоминаний. Нужно и сейчас ложиться спать: утро вечера мудренее, – решил Николай. – На часах опять десять часов; посмотрим, что приготовит мне завтрашний день.

Спал рыбак крепким сном уставшего человека. Иногда лицо его озарялось слабой улыбкой. Даже во сне, наверное, мозг на уровне подсознания продолжал «выдавать» запомнившиеся те или иные истории из рыбацкой жизни.

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.

25