Шрифт
А А А
Фон
Ц Ц Ц Ц Ц
Изображения
Озвучка выделенного текста
Настройки
Обычная версия
Междубуквенный интервал
Одинарный Полуторный Двойной
Гарнитура
Без засечек С засечками
Встроенные элементы
(видео, карты и т.д.)
Вернуть настройки по умолчанию
Каратузское
09 декабря, чт
Настройки Обычная версия
Шрифт
А А А
Фон
Ц Ц Ц Ц Ц
Изображения
Междубуквенный интервал
Одинарный Полуторный Двойной
Гарнитура
Без засечек С засечками
Встроенные элементы (видео, карты и т.д.)
Вернуть настройки по умолчанию
Каратузское
09 декабря, чт

Кто скажет мне, где родина моя:там где родился или где живу?

2 ноября 2021
4

В связи с тем, что «среди немецкого населения, проживающего в районах Поволжья, имеются тысячи и десятки тысяч диверсантов и шпионов, которые по сигналу, данному из Германии, должны произвести взрывы в районах, населенных немцами Поволжья», Президиум Верховного Совета СССР издал указ «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья». Это документ № 21-160 с трагическими последствиями для советских немцев датируется 28 августа 1941 года.

В общей сложности с сентября по декабрь 1941 года на восток ушли 344 эшелона с 856 186 чел. советских немцев, из которых почти половина были дети. Вместе с депортированными органы НКВД держали «на карандаше» в разное время 1 121 645 немцев.

Среди депортированных в то время оказалась и Швабенланд Кристина Августовна, 1913 года рождения.

Штрауб

Семья Кристины и Данила Швабенланд жила в селе Штрауб Саратовской области. Поселение крепкое, знаменитое своими мельниками, сапожниками, портными, каменщиками и кузнецами. Но в большинстве своем жители слыли трудолюбивыми хлебопашцами. А земля-кормилица благодарила крестьян добрыми урожаями зерна, овощей и фруктов.

Хоть и не были зажиточными Швабенланды, но и не бедствовали, всегда было что одеть-обуть и на стол поставить. Работящие, смекалистые. На пашне овощи растили, сад полон плодовых деревьев, в загонах – скотина. Работы круглый год достаточно, но со всем справлялись.

В семье к 1941 году подрастали двое сыновей. Август и Данила – мамина радость, папины помощники.

В одночасье рухнула строящаяся годами жизнь. Подозреваемые в шпионаже, имеющие в пятой графе запись – немец, подлежали выселению. Бабий вой накрыл Штрауб. Но был он недолгий, 10-15 часов давали на сборы. И в путь. Опустело село, затихло.

В дорогу разрешали взять немного, точнее столько, сколько можно унести в руках. Вот и собрали Кристина с Данилом-старшим детей и мешок сухофруктов. Да только дороги супругов разошлись. Кристина с детьми и свекровью отправились в Сибирь, а Данил – в трудармию. Попрощался отец с кровиночками своими, с любимой, не надеялись свидеться снова…

Испытание дорогой

Неизвестность. Железная дорога. Товарный вагон. Разлука с сестрами и братьями, их распределили в разные уголки тогда Советского Союза. С Кристиной осталась лишь свекровь да сыновья. Им предстояло прибыть в Сибирь. Долгие осенние ночи и дни слились воедино. Бесцеремонное отношение сопровождающих, незнакомые края, неизвестный пункт назначения. Но была цель – доехать любой ценой, ведь молодая женщина была в ответе не только за свою жизнь, но и за судьбу двоих малолетних детей и ребенка, которого носила под сердцем.

Несмотря на все трудности, дорогу они преодолели. Осенью Швабенланд прибыли в село Сагайск Каратузского района.

Чужая сторона

В пункт назначения добрались, выдержав боль расставания с родимым краем. Но трудности на этом не закончились. Испытания на прочность советских немцев продолжались.

По приезде депортированных разместили в здании сельсовета. Двое суток не разрешалось выходить даже на улицу, ведь прибывшие не знали русского языка. Как говорил председатель: «Пока русский не выучите, на улицу ни ногой». Потом семье выделили домик.

Молодая женщина со свекровью начали обживаться на новом месте. Вот здесь-то и спас их тот самый мешок сухофруков, что собрали на родине. Ведь на новое место жительство они приехали осенью. Впереди – зима, а запасов никаких нет. Вот первое время и спасались привезенным с Поволжья, готовя шнидель-соп.

В скором времени семья пополнилась еще одним малышом. Андрюша появился в срок. Было трудно, но выжили все. Председатель сельсовета, видя старание новых сельчан, посодействовал, чтобы им дали корову. С появлением буренки жить стало немного легче.

Кристина не чуралась никакой работы, бралась за все. Но любимое дело – вязание – не бросала. Оно стало не только отдушиной, но и средством, дающий небольшой доход.

Постепенно жизнь на чужбине налаживалась. Мало-помалу преодолевали языковой барьер, заводили новые знакомства, друзей.

Здравствуй, любимый

Но новые приятели не могли заменить главу семейства. Женщина надеялась на встречу с любимым Данилом. И то ли небеса услышали мольбу женщины, то ли есть место чуду на земле, но в один прекрасный день в дверь постучали. Распахнув ее, Кристина обомлела. На пороге ее Данил. Живой, одному богу известно, как уцелевший и добравшийся до сибирской глубинки, ведь с момента расставания прошло 8 лет.

Воспряла духом Кристина с ребятишками, поверили в светлое будущее. Тоска по родным края поутихла, Сагайск стал уже малой родиной. Крепко пустили корни Швабенланды на земле Сибирской. Приросли к суровому краю, родив еще пятерых детей.

Молитва матери

– Мои родители никогда не жили зажиточно, но и не бедствовали, – рассказывает Екатерина Даниловна Быстрицкая, дочь Кристины и Данила Швабенланд. – Сколько себя помню, они всегда в работе. Мы еще маленькие были, мама брала по 50-70 соток махорки. Обрабатывали ее вручную. Ребята, конечно же, помогали. У нас, рожденных в 40-е-50-е годы, и детства-то толком не было. Еще в школу не ходила, а корову уже доила. У нас всегда был полон двор хозяйства: коровы, овцы, куры, гуси. Ведь семью, в которой подрастали восемь детей, нужно было кормить, да и государству положенный налог топленого масла, яиц, шкуры необходимо сдать. Как ни тяжело было, а все выросли, все тяготы вынесли. Наверное, нас оберегала молитва мамы. Она каждый вечер, ложась спать, читала их на немецком языке. Мы слов толком не разбирали, но понимали, что просит у господа для нас здоровья и благополучия. И ведь он слышал ее, даровал просимое.

Кристина Августовна прожила 92 года, большую часть из которых – в Каратузском районе. Немка по нациольнальности стала сибирячкой по призванию.

– Хоть и была возможность вернуться в Штрауб, но родители не поехали, – продолжает Екатерина Даниловна. – Дети, родившиеся здесь, уже и языка немецкого не знали. Мама выучила русский довольно быстро, а вот у папы с этим были проблемы. Старшие братья тоже натерпелись из-за языка. Дети в школе их постоянно дразнили, обзывали. Это, возможно, и стало толчком к быстрому обучению второму языку, ставшему родным.

Несмотря на языковой барьер, все из семьи Швабенланд успешно трудились на полях колхоза, в передовиках числились.

Вот и Е.Д. Быстрицкая, выйдя замуж, попытались искать счастье в городах Хакасии, Тувы и Амурской области.

– Не прижились мы в городе, земля родная постоянно домой звала. 35 лет отработала дояркой в сагайском колхозе. Теперь имею почетное звание пенсионера. Но сидеть дома – не по мне. Восьмой год навожу чистоту в клубе, стараюсь участвовать в общественной жизни села. Вот здесь же, на рабочем месте, обустроили мини-музей, где отражен быт сибирских немцев. Нам есть что рассказать о переселенцах нашим гостям. Я горжусь своими корнями.

Ольга Ульских,

фото автора (АП)