Шрифт
А А А
Фон
Ц Ц Ц Ц Ц
Изображения
Озвучка выделенного текста
Настройки
Обычная версия
Междубуквенный интервал
Одинарный Полуторный Двойной
Гарнитура
Без засечек С засечками
Встроенные элементы
(видео, карты и т.д.)
Вернуть настройки по умолчанию
Каратузское
28 ноября, вс
Настройки Обычная версия
Шрифт
А А А
Фон
Ц Ц Ц Ц Ц
Изображения
Междубуквенный интервал
Одинарный Полуторный Двойной
Гарнитура
Без засечек С засечками
Встроенные элементы (видео, карты и т.д.)
Вернуть настройки по умолчанию
Каратузское
28 ноября, вс

Встречайте день с улыбкой

18 июня 2021
1

Я платье дорогое берегу, Неновое и сшитое простецки, На нем узор – цветочки на лугу, Его носила мама в моем детстве… Вера Николаевна родилась здесь, в Каратузе, в 1947 году. Старшая дочь в большой семье. Отец – фронтовик. На огненных дорогах ему досталось сполна. Чудом спасся из подбитого горевшего танка сибиряк. Там выжил, но недолго задержался на этой земле. Вере едва исполнилось 15 лет, как семья осталась без кормильца. Шестеро детей. Младшему братишке не было и четырех лет. – Пока отец был рядом, жили дружно и хорошо. Папа работал в колхозе им. Димитрова – трактористом, потом бригадиром. Мама – бухгалтер, а потом, когда ребятни в доме прибыло, стала домохозяйкой. Школа, домашние дела, игры. Учиться мне было интересно. Оценки только хорошие, да и времени хватало на все. Помню, клуб у нас был в центре. Постоянно шли концерты, олимпиады, танцы. И мы выступали. Один раз даже танцевали балет «Лебединое озеро». Мне лет десять, наверное, было. Наши хореографы Л.Б. Изотова и Т.А. Монахова ставили классический танец, все, как и положено, тянулись на носочках. Костюмы делали мамы из вороха марли. Ее красили и крахмалили – получались очень пышные пачки. На сцену девочки-танцовщицы выходили такие красивые, яркие… А потом жизнь резко изменилась. Старые раны не дали фронтовику долгих лет. Едва за сорок было, когда болезнь его победила. Маме пришлось выйти на работу. А дома – дети малые, и совсем немалое хозяйство. У меня в школе учеба до двух часов. С трех – консультации, секции, кружки. И везде нужно успеть. Бежала с уроков домой напоить коров. А вода – в колодце в конце улицы. Натаскаю, напою, сена дам. Если успеваю, то покушаю, а нет, и так побежала обратно в школу. А уже потом, вечером, все дела домашние сделать, уроки выучить. Это сейчас жизнь проще. А тогда – стирка вручную, готовили на печи. Представьте, на такую семью все сделать. К труду нас не только дома приучали. Весной ученики старших классов уезжали в окрестности Колеватовки. Неделю жили там – готовили дрова для школы. Мальчики двуручной пилой валили деревья, девочки обрубали сучки, укладывали возы. Долготьем везли в Каратуз. Вот где сейчас спортзал «Сибирь» стоит, раньше был хоздвор. На нем бревна складывали. Потом пилили, кололи. Часть шла на отопление школы, часть – педагогам на коммунальные. Кроме того, был кабинет домоводства, там учили женским премудростям – шить, вязать, готовить. В школе были свои теплицы и огород, понятно, что и выращиванием овощей занимались дети под руководством преподавателей. И на этом общественно полезный труд не заканчивался. Каждую пятницу школьники ходили работать на колхозные фермы. Зимой, в мороз, в четыре часа утра бежишь на дойку. Три раза в день доили коров. Или, если выпадет смена, на свинарник. Там дважды в день – запарить корм, раздать, почистить. В аттестате была даже отдельная строка: «Закончила курс общеобразовательной школы «Животноводство». А каждую субботу школьные вечера. И туда хотелось очень успеть. У нас в классе учились ребята из Лебедевки, Ключей. Вот они на рассвете в понедельник приходили пешком в Каратуз, таща сумки с продуктами. Неделю жили в интернате, там была воспитатель, которая топила печь, готовила еду. Пять дней здесь, а в пятницу вечером опять компанией отправлялись по домам. Так дружно они все после девятого класса поехали поступать в город. Кто куда. Звали меня с собой, тогда в педучилище недобор был. А мама меня не отпустила, просто, по-житейски объяснив, что одной ей с нашей детворой не справиться. Так у меня получилось еще два года домашнего детства, интересные и полные событий. Вот одно до сегодняшнего дня помню. История с моим письмом Л.И. Брежневу. Отец, когда работал, получал неплохую зарплату. Помню справку, что в собес представляли – 265 рублей. А пенсию нам на шестерых детей положили – 51 рубль. Да еще и с условием, как только ребенок становится совершеннолетним, снимается 13 рублей. Вот я и написала Брежневу о такой несправедливости. Отметила и то, что на студента пенсия и вовсе не положена, а как учиться? Дело было по зиме, а весной у порога «гости» из местного исполкома, так и так – письмо написано вами. Я уже и забыла о том. Но тем не менее провели проверку, и уж не знаю, почему, может, в подарок маме, снимать пенсию не стали, даже когда я выросла. Тонкая, стройная, руки в мозолях, Трудолюбивая, с сильною волей. В школе способной была, как назло, В ВУЗ не попала, уж так «повезло». Стала сестрой милосердия Вера. Жить для людей – твоя добрая мера. Отзвенел последний звонок для выпускницы, и она отправилась покорять мир. Можно было поступить в вуз Хакассии, подумать об иной специальности, но она выбрала Иркутский институт иностранных языков – немецким владела в совершенстве. И не прошла по конкурсу. – Меня звали домой, в каратузскую школу преподавать немецкий язык, но я не желала возвращаться в деревню. Отправилась в Красноярск к тетушке. Попытались с подругами устроиться на завод, не прошли комиссию. Почему-то невропатолог завернула нас, посчитав рефлексы слишком ярко выраженными, не подписала справку. Что делать? Нужно было как-то устраиваться. При 20-ой больнице было мед-училище. Туда и отправились. Поступили легко, и первый год пролетел незаметно, тем более, что буквально через девять месяцев лекций наш педагог предложила работу в родильном доме. Детей тогда на свет появлялось очень много, а персонала не хватало. Вот так, с минимумом теории, вышли на практику. Первая запись в трудовой книжке датируется 22 апреля 1966 года. Я – медсестра. Представляете, под контролем 80 младенцев. Всех нужно помыть, перепеленать, отнести мамочке каждые три часа. Это только кажется, что эти крохи на одно лицо, а они совсем разные, уже там, несколько часов от роду, с характерами, голосами. Один заплакал, и пошло по цепочке… А плакали часто. Обеспечение было слабое. Пеленок не хватало, хоть плачь вместе с ними. И, наверное, тогда и пришла ко мне огромная любовь к профессии медика. Там, с детьми, я поняла, что случай, принарядивший меня в белый халат, стал счастливым. Я больше училась в роддоме. Как ставить уколы, ухаживать, проводить процедуры. Тогда не особенно практиковали внутривенные вливания детям, но и это у меня получилось. А потом – успешная защита диплома. От распределения я отказалась. Подруги разъехались, кто куда, а я осталась, но ненадолго. В то время был большой дефицит медработников. И крайздрав занимался распределением специалистов. Мы ездили в командировки. Куда Родина позовет, туда и спешим с чемоданчиком. Бывала и в своем районе. Даже в Сосновке пришлось месяц замещать фельдшера, ушедшего в отпуск. Помнится случай и оттуда. Ночью вызвали – боль у женщины в животе. Посмотрела, поняла – аппендицит. Подняла на ноги всех – и местных бригадиров, и врачей в Каратузе. В общем, успели, спасли тогда пациентку. По направлению из военкомата закончила курсы операционных сестер. Тогда время было такое – «холодная» война, и всех нас готовили всерьез к любой напасти. А после курсов в 1968 году окончательно приехала в Каратуз, медсестрой в хирургию. А ведь какой ты был красавец! Высокий, стройный и блондин Голубоглазый, чуб-кудрявец. Такой в селе ты был один. – У каждой из нас была любовь. Первая, последняя – не важно, главное, жила она в душе. Не миновала и меня – на танцах в клубе познакомились с Михаилом Хорышевым. Стали встречаться, вскоре сыграли свадьбу. Сначала жили у его родителей, потом снимали квартиру, а в 1970 году получили свою. Муж – красавец. Работал водителем, подъем в четыре утра и в рейс. За день дважды успевал в город съездить. Возил горючее. Сын родился. Малышу только пять месяцев сравнялось, меня на работу вызвали, медсестрой в гинекологическое отделение, потом перевели в хирургию, а через год – я стала медсестрой детского отделения. Не было времени на быт. Работа… Может, именно она и стала тем самым краеугольным камнем, о который рушилось семейное счастье. Не умели мы тогда по-другому. Быть всегда на посту – как залог успеха, это было долгом, обязательством гражданина. Сейчас понимаю, кому могло понравиться, что молодая мамочка оставляет дома своего малыша, вызывает санитарочку из отделения, и она занимается твоим ребенком, пока ты там борешься с болью чужих детей. Я была нужнее там, где в ясных глазах маленьких людей плещется беда. Их видела, а вот своих недоглядела… Ну вот, родной, мы и расстались. Ты – в небесах, я – на земле. Ты смотришь сверху, я печалюсь, Одна, как перст, как гвоздь в золе. Жила, как знала, как умела. Свои законы у меня. Я шла по жизни строго, смело, Не преклоняясь, не кляня. Ты обижал, а я лечила, Ты пил – ругала на чем свет. Прости, что так тебя любила Все эти 48 лет. Не хочу помнить плохое. Оставила для себя только самые теплые воспоминания о своих мужчинах – муже и сыне. И любовь моя, и память с ними вечно. Лекарства в вену влив умело, Строга, отзывчива, добра, Идешь сквозь боль в халате белом Ты, медицинская сестра. Все силы на алтарь здоровья Детей страдающих, больных Ты принесла. С большой любовью Лечила маленьких, больших. – Детское отделение в том, 1971 году, располагалось в крошечном домике, что прячется сейчас за зданием бывшей скорой помощи. Всего 20 коек на десятки больных детей. Почему-то тогда малыши болели очень сильно, мест катастрофически не хватало. Через пару лет отделение перевели в новый корпус – в лес, на Станичную. И поток деток увеличился в разы. Нагрузки огромные, и нужно все успеть. Я именно педиатрию считаю самой сложной в медицине. Взрослый так или иначе расскажет, покажет – где болит, сможет разъяснить. А дети – нет. Они или уходят в себя от боли, или просто еще не умеют описать симптомы. Педиатр просто обязан быть талантливым, уметь слышать, читать по глазам ребенка. Да и весь персонал, что работает с детьми, – особенные люди, им в большей степени присущи милосердие, высокий профессионализм, доброта и сила духа. Нужно уметь справляться и с радостью, когда боль отступает и малыш «оживает», улыбается, и с бедой. Нет страшнее ничего, чем видеть, как дитя «уходит», понимать, что ты – бессилен. К сожалению, медицина пока еще не научилась обходиться без таких трагедий. Через несколько лет отделение вновь переезжает в новый корпус, на второй этаж. И там обосновывается на 30 с лишним лет. Светлые палаты, процедурный, кабинет физиотерапии. Кстати, первые курсы сестры физиокабинета я прошла еще в 1978 году, квалификацию повышала постоянно, буквально в 2018 году вновь получила сертификат. Так что забот в отделении хватало. У нас самый замечательный коллектив. Да и плохим людям невозможно задержаться рядом с детьми. Так что – как на подбор все. Очень много лет работали вместе с Лидией Семеновной Алексеевой, нашим врачом-педиатром. Служба превратилась в искреннюю, многолетнюю дружбу. Я люблю свою работу, несмотря на трудности и проблемы. Я – медик, и этим все сказано. Нельзя вот так просто взять и отказаться от этой стези. Была и старшей медсестрой, и постовой, и операционной. Но всегда верна клятве и профессии. Уходила, но ненадолго, вновь и вновь возвращалась сюда, в эту суету, к людям, которым нужна помощь. Не нравится мне слово – пенсионер. Ну кто сказал, что возраст имеет значение? Не важны даты в паспорте, если ты все еще силен настолько, что можешь идти и помогать. И делать это квалифицированно. Сейчас я – медсестра физиокабинета, каждое утро спешу сюда встречать больных и лечить: волнами, токами, добрым словом и советом. Я надену красивое платье, Гордо голову я подниму... Ах, эти платьица нарядные… полон шкаф. Главное, чтобы был повод «выгуливать» их. На работу, на праздник, в гости. Да куда угодно. Дел всегда много. Сейчас в жизни работа, дом, семья. Так получилось, что я по-прежнему старшая сестра и в ответе за своих близких, которые остались одинокими. Со мной живет внучка, вернее, дочь племянницы, но это сути не меняет. Родители Полины в северных широтах, а ребенку все же лучше здесь. Тем более, что в Каратузе она начала учиться, теперь уже перешла в девятый класс и очень хочет закончить школу вместе со своими друзьями. Милая, спокойная девочка, мой лучик, что ждет дома. А день всегда полон событиями. Подъем в половине пятого утра, нужно успеть многое: сделать зарядку, сходить к брату, теперь он живет неподалеку, одинокий больной мужчина. Натопить там печь, покормить его, убраться. Оттуда обратно домой – готовить завтрак, разбудить внучку. Прогулка до работы, смена, и вновь по кругу – успеть все сделать по дому, сходить проведать брата, встретить Полину из школы. У одинокой женщины забот по дому очень много, от, казалось бы, мелочей – сварить покушать, принести дров, натопить печь, до глобальных ремонтов, даже потекший кран – уже проблема. Но справляюсь со всем. Раньше много вязала, теперь не хватает времени. С удовольствием читаю или отправляюсь на велосипедные прогулки. Любимое чтение – женские журналы, ЗОЖ, «Завалинка». Очень многие советы применяю лично. Соблюдаю режим дня, правильно питаюсь, стараюсь не снижать физические нагрузки. Несмотря ни на что, оставляю время на встречи с дорогими подругами, знакомыми. Даю советы, помогаю чем могу. Самая большая роскошь в жизни – общение с людьми. И возможность дарить добро. Вот в этом и есть все самые нехитрые секреты молодости. Строю планы на будущее. Еще как минимум три года отработать, сертификат дают на пять лет, что же я зря училась? А как закончится срок действия документа о квалификации, там подумаю, как быть. Я вообще жить собираюсь до ста лет, а там, после юбилея, решим, как дальше жизнь пойдет. А пока – нарядные платья не должны висеть просто так в шкафу, на улице – лето, самое время встречать новый день с улыбкой. И тогда красота и молодость всегда будут рядом. в материале использованы стихи Л.С. Алексеевой